В битве при Бородине Кривцов был жестоко ранен в руку и при отступлении из Москвы оставлен в госпитале. Однажды, проснувшись, он увидел себя лежащим среди французских офицеров, раненных, как и он, в Бородинском сражении. Маркиз Коленкур при посещении своих соотечественников заметил и Кривцова:

- О, как это кстати! - воскликнул бывший посол. - Уверен, что вас непременно пожелает видеть мой великий император.

- Вы, - отвечал Кривцов, - даже не спросили меня, желаю ли я видеть вашего императора.

Москва горела. Коленкур дал понять, что Кривцову лучше не возражать, иначе его потащат силой. В этом крылась некая подоплека. Наполеон, уже понимая, что войны с Россией ему не выиграть, желал начать переговоры о мире, а посему он искал средь русских посредника для связи с Александром. Но диалог поручика с императором развивался не в пользу Наполеона.

- Как не стыдно вам, русским, поджигать свой город!

- Мы, - отвечал Кривцов, - благоразумно жертвуем частью своего наследства ради сохранения всего целого.

- Целое и так могло быть спасено - миром!

- Но мы, русские, слишком гордые люди.

- Я устал от фраз. уведите его обратно! - распорядился Наполеон, догадываясь, что этот человек для его секретной дипломатии никак не пригоден.

Вскоре он оставил Москву и оставил в Москве своих раненых, которые решили отстреливаться из окон от казаков. Было ясно, что казаки, обозленные выстрелами, сейчас перебьют всех. Кривцов накинул мундир и обратился к французам:

- Коллеги, а вам разве не кажется, что вы эту партию проиграли, и потому я объявляю всех вас своими военнопленными.

После чего вышел на улицу перед казаками, убеждая их не предаваться мести, что вызвало гнев казаков.

- А ты кто таков? - кричали они из седел.

- Я? Я. московский генерал-губернатор, - самозвано объявил Кривцов, но от кровопролития он французов избавил, за что Людовик XVIII наградил его позже орденом Почетного легиона.